Беременность и роды
История родов. Мой второй сынок Алёшка
Попробую рассказать о моих вторых родах!
Во время второй беременности врачи так и не поставили мне ПДР, а я знала, что рожу в середине января, хотя рожать начала уже с середины декабря — так уж хотелось побыстрее разрешиться от тяжелевшего с каждым днем живота и увидеть своего сыночка. На 35 неделе я угодила в роддом на сохранение — тонус матки, раскрытие шейки почти на 2 см и малый промежуток между родами заставили меня 2 недели пролежать в больнице, а когда критический срок был пройден, меня отпустили домой. Близился новый год, тренировочные схватки пугали каждую ночь, но на утро боль отпускала и можно было надеяться, что еще несколько дней я точно не попаду в роддом — не хотелось рожать на праздники. К тому же врач, который должен был принимать у меня роды, уехал на какие-то сборы в область, и я стойко ждала его возвращения. Но 11 января, не дождавшись своего врача, я поступила в роддом. Особого повода ложиться у меня не было, но неприятные периодически возникающие боли внизу живота, не давали мне покоя, и я решила, что лучше буду под присмотром врачей, тем более это давало повод мужу взять больничный и сидеть с Андрейкой, а мне не волноваться, с кем сынок останется на случай моих внезапных родов.
Итак, 11 января я поступила в роддом, где весь персонал знала не только в лицо, но и по именам, где все меня приняли, как родную! 12 января мне назначили анализы, а после обеда — стали снимать КТГ у ребенка. То, что дети не любят эту процедуру и начинают активно пинаться, я помнила еще по первой беременности, но тут малыш вел себя спокойно, а вот его сердцебиение мне сразу не понравилось. Как не понравилось оно и врачу. На троечку — честно призналась она мне, но предпринимать ничего не стала, т.к. завтра вечером должен был приехать врач, с которым я договорилась рожать, и без него она не хотела брать на себя какую-то ответственность. Целые сутки я провела в слезах! Я чувствовала, что малыш мой страдает, а я ничем толком не могу ему помочь. Повторное КТГ, сделанное 13 января, показало, что сердцебиение его доходит до 200 ударов, когда в норме было 140-160. Тут со мной случилась настоящая истерика и я стала требовать, чтобы со мной начинали что-нибудь делать. Тренировочные схватки продолжались, раскрытие было 2,5см, и врач сказала, что если к вечеру схватки усилятся, то мы начнем рожать с ней и не будем уже ждать приезда моего врача.
Не зря говорят, что все начинается с головы! За несколько часов я просто каким-то самовнушением заставила свои схватки усилиться, постоянно подбадривая малыша, хотя сама была в полной панике. Это странно звучит, но здесь я плохо помню последовательность действий — своих и мед персонала. Когда я сообщила акушерке, что у меня пошли схватки, настоящие, сильные, мне, кажется, сначала проткнули пузырь, а потом сделали клизму. О, это была ужасная клизма, с ужасным хождением в туалет с усиливающимися каждую минуту схватками и дикой болью внизу живота. Я сравнивала свои ощущения в первый роды и не находила сходства! В первый раз я была сама уверенность и спокойствие, мужественно переносившая каждую новую схватку, а сейчас меня не хватало даже на слабые приступы, и я с ужасом ждала частых схваток.
Прямо с поезда в роддом приехал мой врач, и казалось в его присутствии мне будет легче. Но как он меня не подбадривал, легче не становилось, наоборот, от того, что рядом был знакомый человек, которому можно было пожаловаться, я совсем раскисла и кричала ему, чтобы он меня пристрелили, потому что у меня уже нет сил терпеть эту боль. Помню, он тогда спросил, как я рожала в первый раз, и был удивлен, что я не пикнула ни разу.
Время ползло, ползло, а схватки не усиливались, не становились чаще. Ребенок, и без того страдающий в моем животе, страдал еще сильнее. Врач приходил ко мне в палату чуть ли не каждую минуту, ощупывал, обслушивал, и принял решение подключить меня к аппарату, усиливающему схватки. Ушел отдавать распоряжение акушерке, которая тут же пришла с этим «волшебным» аппаратом, но воспользоваться им я так и не успела. Внезапно меня пронзила такая дикая боль и такая сильная схватка, а после нее началась сильнейшая потуга, резкая, неожиданная, которую я, как ни старалась, уже не могла сдержать. Единственное, на что меня хватило — это крикнуть Геле (акушерке), что я рожаю. Она, молоденькая девушка, напуганная не меньше моего, кричала мне в ответ, чтобы я не тужилась, чтобы сдерживала потуги, иначе порвусь, а я ответила, что поздно, потому что уже чувствую головку ребенка. И ей ничего не оставалось, как только принять ребенка, в палате, на обычной кровати. На второй или третей потуги я родила. Как дико я кричала в этот момент! У меня даже уши заложило от моего крика. И тут же все ушло на второй план, и боль, и страх, и только мой ребенок существовал в этот момент. Он сразу закричал, и Геля положила мне его на живот — мокрого, вязкого, теплого! Это были новые яркие ощущения — в первый раз мне дали ребенка уже завернутого в пеленку и одеяло. Я спросила, кто, в глубине души, где-то совсем далеко надеясь, что мне скажут, что девочка, и получив ответ — мальчик, конечно совсем не расстроилась! Мой второй сынок — и новая волна непередаваемого счастья и блаженства окутала меня!
Акушерка оставила нас вдвоем, а сама пошла в коридор и я слышала, как она сказала врачу по телефону, что я уже родила. Рассказывать, с каким потрясением врач вбежал в палату не имеет смысла. Ему оставалось только помочь мне дойти до родзала, где он меня осмотрел, принял послед и долго-долго зашивал, т.к. из-за таких быстрых потуг я очень сильно порвалась. Но вся эта боль и эти разрывы уходят на второй план, когда я вспоминаю, каким синюшным родился мой сынок, с двойным обвитием, а роды принимала одна молоденькая акушерка. Мне до сих пор страшно это вспоминать! Может быть именно поэтому я все смутно помню, как будто вижу через зыбкий туман.
Мои вторые роды длились на 1,5 часа длинней первых, 7 часов. В 4.30 утра 14 января 2008 года на сроке 37-38 недель родился мой второй сынок Алёшка весом 3кг 615г и ростом 52см!!!
Автор: Светлана Мякшина
Во время второй беременности врачи так и не поставили мне ПДР, а я знала, что рожу в середине января, хотя рожать начала уже с середины декабря — так уж хотелось побыстрее разрешиться от тяжелевшего с каждым днем живота и увидеть своего сыночка. На 35 неделе я угодила в роддом на сохранение — тонус матки, раскрытие шейки почти на 2 см и малый промежуток между родами заставили меня 2 недели пролежать в больнице, а когда критический срок был пройден, меня отпустили домой. Близился новый год, тренировочные схватки пугали каждую ночь, но на утро боль отпускала и можно было надеяться, что еще несколько дней я точно не попаду в роддом — не хотелось рожать на праздники. К тому же врач, который должен был принимать у меня роды, уехал на какие-то сборы в область, и я стойко ждала его возвращения. Но 11 января, не дождавшись своего врача, я поступила в роддом. Особого повода ложиться у меня не было, но неприятные периодически возникающие боли внизу живота, не давали мне покоя, и я решила, что лучше буду под присмотром врачей, тем более это давало повод мужу взять больничный и сидеть с Андрейкой, а мне не волноваться, с кем сынок останется на случай моих внезапных родов.
Итак, 11 января я поступила в роддом, где весь персонал знала не только в лицо, но и по именам, где все меня приняли, как родную! 12 января мне назначили анализы, а после обеда — стали снимать КТГ у ребенка. То, что дети не любят эту процедуру и начинают активно пинаться, я помнила еще по первой беременности, но тут малыш вел себя спокойно, а вот его сердцебиение мне сразу не понравилось. Как не понравилось оно и врачу. На троечку — честно призналась она мне, но предпринимать ничего не стала, т.к. завтра вечером должен был приехать врач, с которым я договорилась рожать, и без него она не хотела брать на себя какую-то ответственность. Целые сутки я провела в слезах! Я чувствовала, что малыш мой страдает, а я ничем толком не могу ему помочь. Повторное КТГ, сделанное 13 января, показало, что сердцебиение его доходит до 200 ударов, когда в норме было 140-160. Тут со мной случилась настоящая истерика и я стала требовать, чтобы со мной начинали что-нибудь делать. Тренировочные схватки продолжались, раскрытие было 2,5см, и врач сказала, что если к вечеру схватки усилятся, то мы начнем рожать с ней и не будем уже ждать приезда моего врача.
Не зря говорят, что все начинается с головы! За несколько часов я просто каким-то самовнушением заставила свои схватки усилиться, постоянно подбадривая малыша, хотя сама была в полной панике. Это странно звучит, но здесь я плохо помню последовательность действий — своих и мед персонала. Когда я сообщила акушерке, что у меня пошли схватки, настоящие, сильные, мне, кажется, сначала проткнули пузырь, а потом сделали клизму. О, это была ужасная клизма, с ужасным хождением в туалет с усиливающимися каждую минуту схватками и дикой болью внизу живота. Я сравнивала свои ощущения в первый роды и не находила сходства! В первый раз я была сама уверенность и спокойствие, мужественно переносившая каждую новую схватку, а сейчас меня не хватало даже на слабые приступы, и я с ужасом ждала частых схваток.
Прямо с поезда в роддом приехал мой врач, и казалось в его присутствии мне будет легче. Но как он меня не подбадривал, легче не становилось, наоборот, от того, что рядом был знакомый человек, которому можно было пожаловаться, я совсем раскисла и кричала ему, чтобы он меня пристрелили, потому что у меня уже нет сил терпеть эту боль. Помню, он тогда спросил, как я рожала в первый раз, и был удивлен, что я не пикнула ни разу.
Время ползло, ползло, а схватки не усиливались, не становились чаще. Ребенок, и без того страдающий в моем животе, страдал еще сильнее. Врач приходил ко мне в палату чуть ли не каждую минуту, ощупывал, обслушивал, и принял решение подключить меня к аппарату, усиливающему схватки. Ушел отдавать распоряжение акушерке, которая тут же пришла с этим «волшебным» аппаратом, но воспользоваться им я так и не успела. Внезапно меня пронзила такая дикая боль и такая сильная схватка, а после нее началась сильнейшая потуга, резкая, неожиданная, которую я, как ни старалась, уже не могла сдержать. Единственное, на что меня хватило — это крикнуть Геле (акушерке), что я рожаю. Она, молоденькая девушка, напуганная не меньше моего, кричала мне в ответ, чтобы я не тужилась, чтобы сдерживала потуги, иначе порвусь, а я ответила, что поздно, потому что уже чувствую головку ребенка. И ей ничего не оставалось, как только принять ребенка, в палате, на обычной кровати. На второй или третей потуги я родила. Как дико я кричала в этот момент! У меня даже уши заложило от моего крика. И тут же все ушло на второй план, и боль, и страх, и только мой ребенок существовал в этот момент. Он сразу закричал, и Геля положила мне его на живот — мокрого, вязкого, теплого! Это были новые яркие ощущения — в первый раз мне дали ребенка уже завернутого в пеленку и одеяло. Я спросила, кто, в глубине души, где-то совсем далеко надеясь, что мне скажут, что девочка, и получив ответ — мальчик, конечно совсем не расстроилась! Мой второй сынок — и новая волна непередаваемого счастья и блаженства окутала меня!
Акушерка оставила нас вдвоем, а сама пошла в коридор и я слышала, как она сказала врачу по телефону, что я уже родила. Рассказывать, с каким потрясением врач вбежал в палату не имеет смысла. Ему оставалось только помочь мне дойти до родзала, где он меня осмотрел, принял послед и долго-долго зашивал, т.к. из-за таких быстрых потуг я очень сильно порвалась. Но вся эта боль и эти разрывы уходят на второй план, когда я вспоминаю, каким синюшным родился мой сынок, с двойным обвитием, а роды принимала одна молоденькая акушерка. Мне до сих пор страшно это вспоминать! Может быть именно поэтому я все смутно помню, как будто вижу через зыбкий туман.
Мои вторые роды длились на 1,5 часа длинней первых, 7 часов. В 4.30 утра 14 января 2008 года на сроке 37-38 недель родился мой второй сынок Алёшка весом 3кг 615г и ростом 52см!!!
Автор: Светлана Мякшина
В избранноеПохожие публикации
Комментарии (0)